Посвящается Т. А.

Это был обычный выходной день, кроме того, что я жутко устал. Устал от себя, от тех, кто не понимает моих книг и фильмов, от тех книг и фильмов, которые не понимаю я.
Сил не было совсем, тело очень точечно и дозированно выделяло ресурсы — сначала на мучительно долгий подъем, потом на совсем короткий душ и туалет, последнее, где мне пригодились силы это в гардеробной — дальше я уже снова лежал на разобранной и мятой от непонимания кровати. Кажется, я спал.
Мне снилась она, как она ушла утром и, насколько я разбирался в снах, она больше не придет. Теперь мой черед угождать, быть творческим и верным, озорным и любящим, восторженным и влюбленным. А я устал. Устал так, как не уставал должно быть за всю жизнь. Кажется, я проснулся.
Нет, меня разбудили. Это было само Солнце. В этот пасмурный день в отличие от меня и многих нас, оно проснулось и встало. Даже нашло силы прорезаться сквозь густоту мрака и туч, не поддаться ветру и дождю, а взглянуть на мир и нас своим уставшим, но все же сияющим взглядом. Кажется, я понял.
Я понял всю тяжесть и скорбь Солнца, его силу и красоту. Как каждый день Оно пробуждается только для Света нам, всем живым, всем растущим, всем ровно без квот и условностей, без прописки и штампов, без взятки и зарплаты, даже без понимания. Кажется, я встал.
Тогда я встал с кровати, снова умылся, переоделся, я не думал о силах, я думал о том, как я спущусь вниз в свой родной квартал, зайду к Марку в кофейню, он покажет мне фотку очередной подружки и заварит мне свой фирменный кофе, за которым уже тысячи горожан встают по утрам. Кажется, я решил.
Тогда я решил, что обязательно напишу новую книгу — о Солнце и его силе, о всех нас под Солнцем и нашей жизни. Прямо здесь, за угловым столиком. Потом, когда первые строки родятся и успокоются, я пойду вниз по кварталу до цветочной лавки Джона и его милой супруги Клары,  куплю то, что они мне предложат и поеду к ней. Кажется, я настроился.
Настроился на дивный вечер, который родился еще утром, когда она уходила от меня, такая красивая и молодая, талантливая и решительная. Если мне не приснилось, то сегодня она хотела работать в мастерской, а вечером готовить рыбу. Кажется, я успокоился.
Я успокоился от мысли, что приду к ней, покажусь из-под цветов, скажу какую-нибудь глупость в честь ее звучного имени Матильда, а она улыбнется и пустит меня. И тогда за ужином, за ее чудесной рыбой, я расскажу ей о Солнце и его силе, как шел к ней и думал об этом. Сквозь усталость и мрак, сквозь радость встречи и страх отказа, сквозь непонимания всей моей жизни. Кажется, она и есть мое Солнце.

Конец