Чту художественный вымысел и силу образа.

Иногда мне кажется, что знай и слышь люди, что звучит у меня в голове, они бы лучше меня понимали. Или мне действительно только кажется. Как кажется, что звучит музыка и как она прекрасна, даже когда говорит диктор или голос в метро. Простой голос, который кто-то слышит каждый день, возможно, кому-то он не нравится уже много лет, а может, наоборот, ради него и его тембра кто-то просыпается каждое утро. Я соглашусь, это очень странно сказать, признаться, что внутри меня звучит голос — часто он молчит, иногда сердится, чаще поет и тревожится, что песни закончатся, а их так никто не услышит, они так никого и не вылечат, не согреют. Мой голос это мое сердце, мои песни это мои чувства, и дай Бог, чтобы песни звучали, голос был здоров и крепок, а сомнения… Кажется, они задуманы как партия второй скрипки — казалось бы не нужна, но без нее никак! Без ее дополнений, изгибов, акцентов — они дают игру и тайну, которая так нужна тем, кто несчастен, кто не любим, кто забыл, она им говорит, что это не случайно, не смиряйся с этим, не надо — иди и звучи! Звучи так, как никто никогда не сможет звучать в этом Оркестре, пусть пока ты освоил только партию второй скрипки и то очень тихо, поверь, она тоже ой как нужна, ты просто еще не слышишь всей ее тонкости и красоты, а я слышу, уже слышу. Как же я тебя слышу. Как ты дышишь, как чувствуешь, как любишь… как же красиво ты любишь. О, я знаю эту ноту, она такая недосягаемая , что не каждый опытный музыкант может ее взять, а ты уже виртуоз, иди и играй ее на всех площадях, это музыка твоей жизни, твоей любви, твоего сердца! Иди и никого не слушай, даже если ты еще не слышишь даже еще себя.

Конец

Как легко быть кем-то и как нелегко быть самим собой, каждый день признаваться себе, что ты не та или не тот, кем привык себя считать и называть. А кто я? Мудрые говорят, что нет ответа на этот вопрос. Зато можно задать много других и разных, не менее действенных и больных — кто ты, сидящий рядом, кто ты смотрящий из окна, кто ты, живущий ниже, кто ты, что никогда не видел моря. Кто ты, сила, кто ты море, кто ты Солнце, какой твой восход и закат. Меня нет, и правы мудрые, что нет ответа, нет меня. Никто не умрет, и я не останусь.

Конец

О Рахманинове я могу писать вечно, и хорошо, что уже пишут, потому что также долго я могу его слушать! И это не тот самый второй скрипичный, как вы могли довольно припомнить, а, например, прелюдия си бемоль мажор! Как вам? Я мечтаю оказаться в ситуации вроде:

— девушка, а что вы слушаете?

— Си бемоль прелюдию Рахманинова!

Конечно, это шутка, а какая может быть самая простая первая реакция — этого не может быть! Не существует такого великолепия и чистоты одновременно, это, конечно, не подвластно разуму человека, даже слышащего. Психологи назовут отрицанием, эзотерики невежеством, а я просто неверой. Как я не верю истории фильма «Ветка Сирени» — это не тот Рахманинов, которого слышу я у себя внутри, этого Рахманинова нельзя постигнуть через экран и дубляж. О, боги, как же далека Тамбовка и как близок Нью-Йорк, как светлы окна Светлановского и высоки на Никитской, но и они не дают ответа — как из болящей и любящей пустоты он слышит ЭТО, а я только его — Рахманинова?

Конец

У меня очень странная совесть — совершенно не приспособленная к нынешней жизни. Она без устали готова убирать чужой мусор, терпеть выходки скверных похожих и при этом неистовстве внешнем совсем забывать о распорядка внутреннем. Как порой грустно увидеть себя в ретроспективе собственных действий на заднем плане, а то и вовсе за кулисами или только подходящим к театру. Не надо так, совесть, прошу тебя.