Как выглядит чувство зависти? Как безпомощность перед счастьем в другом. Как то, что ты еще возводишь у себя в Саду, еще не знаешь, взойдут ли эти семена, быть ли этим листьям и цветам, но ты упорно сажаешь, а в это время кто-то уже дарит по кругу букеты и корзины ягод, рассыпает по миру лепестки и бутоны, хрусталь и жемчуг. И кажется многим, что и не труд это вовсе, а так, баловство, дурачество, безделица. Хотя ты просто не видел всех мук садовничих, всех горестей ювелира, всех бессонных ночей художника. И что же ты чувствуешь, когда получаешь такой букет, когда на тебя сыплется их жемчуг? Если ты забыл, что в любом Саду есть и цветы, и жемчуг, и ягоды, то то самое, что ты чувствуешь это чувство зависти. Хотя ты просто забыл, что может расти в каждом Саду.

Выходить к печати как к станку, все фибры должны работать, молитвы прочитаны, музыка впущена, сознание открыто и… потом начинается чудо Общения. Оно начинает тобой говорить, а ты становишься Им. Только так. Только так. Только Им. Только Им. Только не ты. Только Он. Он.

Конец

Прощение это больно, и нет ничего больнее не простить. Когда мы не прощаем и не остаемся прощенными, мы становимся тяжелее. Мы тянем себя в болото прикованные свинцовыми кандалами самомнения и внутренней пустоты, которую может заполнить абсолютно все, совсем любое качество и любая идея. Например, идея прощения.

Удивление поворота логики это ничто от простоты этой иллюзии, что прощение есть корень маломальски крепкой морали и современного духовного быта. Человек загнал себя в рамку прощения и непрощения, принятия и непринятия, любви и ненависти. Зачем он, человек, наделенный душой, мечется от греха к прощения и от удовольствия к греху? Например, ради боли.

А пусть и так. Ради той самой жизненной боли, которая если не гарантирует, то хотя бы намекает, что ты живой. Что ты избраннее приглашенных, честнее названных, добрее непрощаюших. Пусть так, если твоя цена перед Богом за жизнь — твоя же боль, это только твое прощение. Не надо им наделять каждого, что решил не испытывать боли, а тихо платить по счету, за что бы он не пришел, без просьб о прощении или смягчении наказания.

Конец

У каждой души своя тайна и не дай тебе Совесть ее узнавать сразу после вопроса «Как дела?». Тебе вообще не требуется об этом думать и спрашивать, хотеть и мечтать. Ибо у тебя есть своя тайна и своя жизнь, чтобы ее познать. Будь своей тайной, будь собой, будь своим миром и будет с тебя. Это и будут твои дела и только ты будешь знать, как они обстоят и как ты за них ответишь, когда спросят. А спросят обязательно, и Никому не будут важны дела тех, кто шел рядом и мимо, только ты и твоя тайна. Только ты.

Конец

Думали ли люди, когда создавали Бога, что он будет к ним так жесток? Что он будет требователен, ревнив, корыстен? Почему он не любит на самом деле людей, а убивает их? Почему калечит их души, сметает с их жизней смысл, забирает любовь? Он просто требует ее в лучшем виде и больших объемах!

Почему люди верят такому Богу, такому мелочному и злому, такому разному и не предсказуемому? Который ни во что не ставит людей и их желания? Их мечты не сбываются только из-за такого Бога, и это правда!

Почему было нельзя придумать Бога любящего, дарующего, милостивого, честного, доброго, справедливого? Который бы с пониманием относился бы ко всем качествам, промахам, неудачам? Который бы распоряжался бы силой мудро, а не рубил ей живые души на куски в отчаянии и приступе неповиновения?

Никто, ни один мудрый, религиозный и верующий человек не знает ответа на этот вопрос — какой Бог царствует у людей на Земле, кто его пригласил и чем и зачем ему платят, как молятся и что получают взамен. Земля не изменится, не переменится жизнь века человеческого, покуда здесь будет жить хотя бы один, кто верит в Бога, которого он сам придумал.

Конец