Как же хочется чужой костюмчик поносить, да с чужого плеча примерить, а надо свой нести. И пуговки-то на нем такие уже не ладные, да фасон не по все места принимается, старомодный вроде, а никуда из своего костюмчика и не денешься. Латаешь ямочки, сшиваешь петельки, крепче замки сажаешь, так-то можно и еще сезон прожить. Только бы погода не подвела. А то ежели дождь на тебя обрушится, так вымокнешь, вовек не просохнешь, а коли солнце палить тебя будет своим огнем, блеклым костюмчик станет, не ярким совсем, неприметным. Ну а если ветер поднимет на тебя руку, вовсе держись. Так ведь совсем костюмчик излатается, износится раньше сроку, слаб будет. Только бы с погодой теперь везло. А костюмчик мы подлатаем, доживем до следующей ярмарки, соберем грошей, да поедем к купцу, выбирать себе костюмчик новенький, да брать себе тканей разных — чтобы на все века! Приглянемся купцу, видит он, что пред ним хозяин ладный, да покупатель разумный — как фасон смотрит, как ткань берет, как складывает ото шва ко шву.  Спросит тогда купец: «Где носить собираетесь? На свадьбу ли или на крестины обновляетесь, прибавление никак ждете?». Засмущает вопрос его и обрадует, что не зря на костюмчик копил да на ярмарку снаряжался, что костюмчик берег до последнего, что обновка теперь пришла. Скажешь радостно, со смирением: «Что вы, радостный человек, не на праздник я наряжаюсь, да не к случаю беру, не в подарок. Я ведь, знаете, никогда прежде костюмов себе не шил, все латал и латал старый, собирал ему рукава да подклады худые. От дождя берег, да от солнца прятал, каждая складочка здесь мне родная, каждая стежка своя. А вот думаю теперь, да все крепче думаю, вот придет мне время уходить, с миром прощаться, последние слова говорить, а костюмчик все тот же. Неправильно это, надо бы раньше его отпустить. Невозможно это из мира уходить да в старом костюмчике».

Конец