Они её не любили. Ещё бы. Возись с ней, успокаивай, прислушивайся к её желаниям, иди на поводу — потому что по-другому ты с ней не можешь. Ещё её надо беречь, её надо охранять, а ты даже не можешь её спрятать — она видна всем, когда она с тобой. С ней нельзя быть прежними, нельзя быть сухими, ей нельзя не радоваться — ей нужны искренние мы. Когда она приходит, ей нужно уступить в жизни место, ей нужно столько место, что всё плохое и не нужное, что мы до сих пор берегли придётся отбросить. Она очень требовательна, очень пуглива и очень сильна. Не любили люди любовь.

Конец

Не толкайте людей на грех и не будете грешны. Не думайте о том, кто вы в их жизни — пророк или шарлатан. Когда они будут далеки и самостоятельны, они не будут вас вспоминать, а только ваши грехи, они отчетливо запомнят, что вы для них сделали или не сделали, а не кем вы для них были и как и кем в этот момент представились. Нас запомнят за наши грехи, и будут правы, и достигнут своих целей — узнают себя. Когда душа ищет греха, она ищет исцеления. Так душа проверяет, чем она больна. Такой у души способ, если мы не предложим ей что-то другое. Душа влюбляется и повторяет, впечатляется и копирует, верит и ошибается. Не толкайте душу во грех, предложите ей другой способ. Это ее и спасет.

Конец

Интересно, на писателей подают в суд? Ну там, к примеру, он украл чью-то не очень эмоциональную жизнь и сделал из неё роман. Или он взял реального человека, в сущности никакую личность, а сделал из неё героя? Часто писатели осмеливаются рассказать чью-то жизнь в своих книгах, придав ей…. смысл! Не многие сами могут себе это позволить, а тут такое.

Согласна, не стоит им этого прощать! Нужно идти с ними на контакт, вопрашать, негодовать, требовать объяснений. Пора уже остановить этих бесстыдных писателей, кому ничего в их творческой жизни не интересно так, как чужая жизнь. Пора закрыть им доступ в наши сокровенные мечты и потайные эмоции, которые мы сами себе запрещаем. Пора положить конец этому воровству чувств — у нас у самих уже ничего не осталось из чувств, а те, что кое-как сохранились, и те больные.

Пусть писатели уже успокоят свои тревожные и любящие сердца, пусть оставят наши души в покое — мы сами не можем с ними совладать. Пусть судом будет признано их нарушение наших прав на страдание и скорбь, на нашу боль и на нашу жизнь. До нас не может достучаться ни Бог, ни совесть, ни любовь — с чего вздумалось этому писателю вершить над нами свои моральные нормы и правила — нам вполне хватает наших простых желаний. Судить писателей самым строгим судом, каким они судят нас.

Конец

В спасении душ все средства хороши. Надо — будешь дурачком, надо — будешь говорить в лоб, надо — будешь молчать. Да-да, молча тоже можно спасать. Замолкает всё вокруг, а душа сама оживает. Надо — станешь другим, чтобы тебя не узнали. Удивится тогда душа и пойдет навстречу. Надо —  уйдешь с насиженного места. Заскучает душа по теплу и встанет с места прежнее тепло искать. Надо — расскажешь сказку душе (соврёшь в смысле). Она поверит, развернет свои крылья и полетит. Надо — скажешь, что никто никогда душе о ней не скажет. А вдруг она услышит? Может обидится, может загрустит или задумается от твоего слова, но оживёт, а значит спасется. Надо это душе, надо.

Конец

Смерть придумали люди. Это они придумали ей гробы, кладбища, черный цвет, горе. Облекли ее в материальные вещи, придумали и сказали: «Смерть, ты такая. Мы знаем тебя и теперь будем управлять тобой». Но смерти далеко до людей и их фантазий, она по-прежнему ищет души, она как миллионы лет прежде беспристрастна, строга, холодна и приветлива. Только люди не могут ее узнать, не могут заметить ее, помириться с ней. Поговорить? Смерти все равно, что ее бояться, что ее не ждут, что ей не рады, что ей приготовили гробы, но не приготовили душу. У Христа не было гроба, но какая у него была смерть.

Конец

А представьте, что всё закончится? Закончится свет, закончится тьма, не будет боли, не будет страдания. Будет только пустота. Его величественная Его Величества пустота. Туда не уместиться наше мнение о себе, наши поступки — они тоже не влезут, не поместятся страхи и комплексы — все их придется оставить перед входом в пустоту, от всего этого придётся отречься. Пустота всё сотрет, в ней все сгорит, не успев зайти, не успев показаться ей на глаза — она не увидит всего того, что нам дорого и что мы привыкли здесь у себя дома ценить. Ей будет всё равно откуда мы к ней придём и кто нас к ней приведет, сами мы этого захотим, когда придет за нами время, или мы не будем совсем готовы и не будем ничего о себе знать. Представили? Раз так, то идите и живите, идите и прощайтесь, идите и улыбайтесь, идите и не думайте о пустоте. Пустота будет всегда и всегда будет такая.

Конец

Есть искренность, а есть комплексы. И часто это путают. И как же человек хорош в своем несовершенстве.

Конец

Ходила по телу Боль, и не было этой боли места. Просилась она в Гнев на близких — ей не позволила Совесть, просилась она в боевой спорт — ей Тело не разрешило, не справилось, потом просилась она в другой образ жизни — Лень была против. Так и живет она внутри, нигде не находя себе места, но постоянно напоминает о себе — может быть однажды Совесть, Тело и Лень ее отпустят из своего пленного мира.

Конец

Как я пишу? Я молчу и тихонько задумываюсь. Задумываюсь о том, что есть То, что придумало и создало этот мир, в которым мы все растем. Это То, что посвятило этому столько времени, сил и любви, столько страсти и впечатления. И я не могу остаться в стороне и не оценить и не отблагодарить этот труд, остаться в стороне, делая вид, что я не причем и я не понимаю, зачем и почему мы все пришли сюда. Я могу как все сидеть в очереди, а думать и писать об этом. Делать работу, переделывая идеальную жизнь, а быть в этом. Могу смотреть в глаза напротив, а видеть и ждать этого. Это никогда не скучно, это никогда не грустно, это никогда не закончится, пока все помнят о своей работе.

Конец

Ко мне пристала душа. Не отходит уже которую неделю. Знаете, как жена к мужу с новым гардинами — каждый вечер она спрашивает его совета, сначала о светлых, потом об укороченных, еще вечером они обсуждают вариант с теснением или с синтетической тканью. Она так переживает, а он просто согласен на все. Он знает, что она сделает правильный выбор.

Она не может спать, прокручивает разные идеальные варианты и не может остановиться на каком-то одном — ей хочется воплотить в жизнь все эти решения одновременно, она не хочет никого обижать или оставлять без должного внимания.

Ведь в мире столько достойных вещей, к которым хотела бы прикоснуться душа. Столько нелепых дружб, столько вредных отношений, столько нелюбимых работ, столько обиженных расставаний, невысказанных чувств и неподаренных объятий. Душа смотрит на все это, как та же хозяйка, и ей очень хочется найти этому применение, навести порядок, дать жизнь.

А что человек? Людям давно не до чего нет дела — они устали сами от себя, от ощущения, что они уже ничего не могут сделать в жизни по собственной воле. Всегда есть обстоятельства, которые выше, причины, которые сильнее, мысли, которые больнее. Человек пасует перед ними и отступает назад, в свой покой и слабость, в свою человечность, в свою причину.

Нет, душа совсем не такая. Она неравнодушная, она помнящая, она ищущая. Она только и думает, как достичь своих целей. Она сильная. Такая сильная, что однажды может решиться полюбить этот мир без вас, и вам уже будет не угнаться за ней и за ее идеальными целями.

Повесьте уже эти гардины и не спорьте с душой. Без нее вас не будет радовать ни одно окно в этот мир, где бы вы ни были и откуда бы вы не уходили. Хотите разминуться с душой или отмахнуться от ее жизни? Не стоит. У души еще столько жизни…

Конец