Написать книгу «Как любить Бога» и читать её одной. А как еще в жизни сможет быть? То, что сам по-настоящему внутри себя видишь и любишь, что есть твои прана и кислород, что твой атом и клетка, что уже точно ты, то никогда не будем кем-то другим, этого не будет больше ни в ком, с этим всегда только ты один. Только ты один или одна это в себе читаешь. Если с тобой читает Бог, то это и есть просветление.

Аминь

Человек в идеале не должен выбирать. Это такое ему наказание. Отказавшись однажды, допустив выбор, что есть что-то кроме Его плана, то ты теперь, как творец по родству с Ним, вынужден создавать себе выбор. Создавай или отказывайся от него. До тех пор, пока не поймешь, что сейчас это и есть Его воля.

Конец

Господи, как мне быть одновременно собой и Тобой?

Вся моя жизнь — один вопрос.

За что писателям дают премии? Любые, даже Нобелевские. За старания и за смелость. Исключительно за них. Что они такого в сущности делают? Им вообще не совестно стоять рядом (за кулисой в очереди за премию) с учеными, открывшими лекарство от мирового недуга, или инженерами, давшими миру шанс не умереть от переохлаждения? Они написали! Подумаешь, дело! О чём? Что, никто в мире не знает, как ужасна война и как она крошит судьбы в прах? Да так, что осколки застревают в жизни всех потомков? Разве до сих пор неизвестно и недостаточно ярко представляется, как человек может быть жалок и гадок, даже по отношению к самому себе? Или все еще секрет, как низка и прозрачна его мораль, какая она зыбкая, словно туман? Или никто не знает, кто самый красивый человек — любящий и дорожащий? Все давно знают об этом. Это правда. Что её узнавать, она и так есть. Только настоящим писателям хватает смелости, самокритичности и стараний обращаться к ней. Той самой правде. Расспрашивать её, умолять, служить ей, находить для неё слова и место. Чтобы однажды нашёлся ей выход, чтобы высвободилось человеческое отчаяние, чтобы пришла на место его любовь. Вот что делают писатели в очереди за кулисой.

Конец

За окном. Там страны-то уже нет. Один сплошной сугроб. А под сугробом мусор, мы-то знаем. А что внутри? Патриот в черных кольцах с майкой «Сейлормун», одинаково некрасивые мама с дочкой, полный больной мужчина, молодежь. Пьёт. А что писатель? Его никто не трогает, он везет сумки правды, за ним его место.

Конец

Помню была у меня жизнь-молитва. Давно или недавно, была такая у меня жизнь. Молитвой день начинался, службой продолжался, перерыв был молитвой украшен, вечер службой молитву славил, и на ночь молитва звучала, сон согревая. Когда помолился уже и чувства тебе не надо и еды тебе хватает и боли нет, одна молитва. Сегодня ты о себе молишься, завтра о матери, об отце, позже о друге, потом о незнакомце. Но каждый день. Такая она жизнь молитва. Непрестанная, непреклонная и независящая от обстояний и обстоятельств. Молиться и есть жить.

Конец

Что значит спасти душу? Это взять на себя смелость и ответственность заявить, что душа есть и ей быть и никак иначе! Вот так прямо без запятых, кто бы что ни говорил. Пусть сам человек скажет, что нет у меня души, совсем я отчаялся, совсем плохо и темно мне, совсем безрадостно. И будет такой искать ответ, искать средство, только не там, где душа. А ты сидишь напротив или думаешь вечером или сердце у тебя за него заболело и говоришь: «А душа есть! Душе быть!». Вот так прямо подряд без запятых. Со всей стойкостью и всем за нее беспокойством, до тех пор пока сердце хоть немного не утихнет или не настанет ночь. Быть душе, все равно!

Конец

Они занимаются кино, а я Богом. И никому среди нас нет равных, потому что равных (Богу) нет.

Конец

Ты так любишь Бога, ты так ему предан, ты смотришь на мир влюбленными глазами и видишь его идеальным, потому что ты знаешь, кто Автор. Ты видишь эту гармонию и порядок, видишь блеск и слышишь звук, ты полон восторга, ты счастлив.

В этот момент ты скорее всего еще не знаешь, что приготовлено тебе, какая получилась задумка. А она очень простая. Ты больше не будешь перфекционистом с его идеальным взглядом, ты больше не будешь видеть так идеально слепо, так ровно и прекрасно. Рядом с сытым ты увидишь голодного, рядом с бодрым — усталого, рядом с умным — простого. Когда ты так начнешь смотреть, твой мир станет сразу в два раза больше!

Ты растеряешься, твои чувства смешаются, жизнь сразу станет дольше, мысль шире. Ты не сразу поймешь зачем теперь твой взгляд такой. «Всему свое время» — ответят, если ты спросишь.

Конец

(Городского сумасшедшего)

Да поймите уже это наконец!

Бог на бис не поет, не уговаривает, не бегает за вами. Он просто Есть и Он любит.

Ему все равно, что вы едите, если и вам все равно.

Поймите, что он просто Есть и Он не думает о ваших к Нему отношениях. Это не та категория, о которой Он думает, из которой этот весь порядок состоит. Смешно.

Просто поймите. Постарайтесь понять это.

А вы все лезете к нему со своими придуманными контрактами «а давай я буду хорошим и ты мне все дашь», «а давай я буду о тебе вспоминать по воскресеньям и этого пусть будет достаточно».

Больше сказать — Он их даже не слышит, потому что этого нет, не может быть. Мир устроен так, чтобы человек не потерял себя его услышат, но не надо думать, что это Он. Это услышать те, которые именно сейчас в этом контракте нуждаются и готовы с помощью него перевернуть мир, что там до какой-то конкретной жизни.

Для того, что человек называет «отношениями с Богом», не нужно, чтобы у Бога были «правильные уши». Нужно сердце. Оно может быть совсем невеликим, совсем не сильным, совсем не смелым. Но оно должно быть живое. Просто живое сердце.

Если Бог что-то и делает с нами, так это сканирует наши сердца, когда очерчивает свои горизонты на земле. Что делают с нами святые? Что делает с нами природа? Что делает с нами творчество? Они открывают сердце и делают его всего лишь пусть на чуть-чуть живым.

Постарайтесь понять.

Быть может тогда…