Покажи мне Господи, от чего твои люди страдают, от чего их душа сжимается и не взлетает, от чего им грустно, от чего им больно. Покажи мне, Господи, и все моя душа с ними переживет, все воспримет, всему научится у этого горя, у этой беды, у этих душ. Покажи мне, Господи. И не будет моя душа молчать, не будет в стороне от пережитого, от выученного, от услышанного. Покажи мне, Господи, пусть мои глаза увидят и я покажу это другим. Я покажу это этим больным душам, этим горьким несладким сердцам, что уже не нужно страдать, что уже все понято и прожито, что услышано, что уже останется в веке Твоем. Покажи мне, Господи.

Конец

И создал Бог человека. И думал Он, что будет человеком ему другом, что будет человек расти, создавать вместе с Ним миры, развивать вселенную, изучать ее законы, благоденствовать земную жизнь и осваивать небесную. А что человек? Берет ипотеку, качает мышцы, обижает товарищей, не любит любить. Как с таким человеком быть Богу другу?

Конец

Не знаю, как Вы, а я живу в мире душ. 24 часа земного времени. Пока они, души, еще остались на Земле, пока Бог дает им Задания, за ними нужно присмотреть. За ними нужно следить, чтобы они не заблудились, чтобы не пропали без вести, чтобы их никто не забрал, чтобы не потеряли они Смысл. Мир без душ уже наступает, эдакая бездушина в жизни Земли. Но те, что есть — самые крепкие, самые любящие, самые верные и самые трудолюбивые. Они постоянно в поиске, ищут свой опыт, своих людей, свои места, свои чувства. В мире душ не так легко ориентироваться, их нужно учиться видеть и замечать. Смотришь на человека за трибуной, а душа у его колен, тяжело ей стоять рядом, уйти она хочет, а выхода нет. Смотришь другой раз, а душа в животе, спит, перебирает воспоминания, как ей было Дома и не хочет просыпаться и выше подняться. Смотришь еще — душа сзади спряталась, страшно ей мир видеть, который ей предлагают, не раскрывается она, прячась. Надо прибодрить эту душу. Другую разбудить. В третью поверить. Отпускать душу вот только никак нельзя, как бы тяжело ни было.

Конец

Случалось вам, выйдя из дома, припомнить последнюю просьбу мамы или жены насчет вечернего ужина? Вы так готовились, всех пригласили, и вот он уже вечером — тот день, когда все соберутся и все будут праздновать и все будут жить. И вот кончилось утро, идет день, уже просыпается тот самый вечер, а вы все еще не вспомнили. Все еще не сообразили и не собрали то, что же нужно. Идете в лавку, одну, вторую. Что же сделает вечер тем самым вечером, к которому все так тщательно готовились и собирались? И вроде бы он и так состоится, но вы чувствуете всю свою ответственность, всю значимость этой утренней просьбы. Припоминаете? Так вот. То, что человек переживает, когда вспоминает, о чем он говорил с Богом перед своим уходом, о чем он договорился с Ним и что захотел Ему принести вечером жизни и называется духовный поиск. И хорошо, если в нужную минуту, если вы праведно жили и не заставляли других впасть в забвение, но вам позвонят и скажут, например, что ваша доставка готова и можете забрать ее у нас, а могут и не позвонить и тогда не только вечер не станет тем самым вечером, а может и вся жизнь не станет той самой жизнью, о которой договорились. Мелочей не бывает, есть только духовный поиск.

Конец

Вы тоже думаете, что с наступлением ночи работают только кто-то вроде «ведьм»? Ах, как же это не так. Ночью работают ангелы, специальные талантливые и спокойные, выдержанные и уверенные, умные и аккуратные. Я называю их ангелами-хирургами. Весь день они готовятся к сложным операциям и манипуляциям с нашей душой, готовят инструменты, анестезию, изучают нашу историю, сверяются с главным Врачом. Именно ночью, когда мы спим, когда мы делаем вид, что расслаблены и ничем не встревожены, они начинают работать. Они выключают наш обычный сон, который как кишечник психики, должен переварить все случившееся за день, дают дополнительное питание, устанавливают абсолютную стерильность от вирусов и атак. Все системы душеобеспечения у них под контролем, ни одно чувство, эмоция или осознание не выйдет из-под их взора, они работают со всем, что случается с нами. Если нужно будет для нашего душевного здоровья, они лишат нас зависти, гнева, которые уже проели наши физические оболочки. Лишь изредка, как фантомные боли, нам будет хотеться выйти из себя, но у нас не будет ничего для этого внутри и долго мы не продержимся. Как ещё объяснить их работу? Мы с ней ничего не можем сделать. Все знают, что мы здесь в Больнице.

Конец

Киев красив и мужественен, хорошо сложен, добр и решителен. Но иногда ведет себя, как святой, которого не причислили к лику святых. И что же. Святость не требует титула, она просто есть и хорошо, если она продолжается, а не останавливается на звании, ее достижение бесконечно. Как вера. Святой тот, кто приравнял свою веру в Бога в веру в людей. Киев, я с тобой, делай со мной, что хочешь.

Твоя святость.

Бог не друг и не враг, у него нет для нас радости или страха; не отец и не мать, он не воспитывает нас; не жена и не муж, ему не бывает за нас стыдно. Бог есть Бог, у него для нас только Любовь.

Конец

Сложнее всего не сделать или измениться, а поверить в то, что мы можем сделать и измениться.

Конец

Бог ангелам больше порой прощает. Потому что они верят, а не знают, а люди знают, но не верят. Люди могут и знать и верить, если они ангелы.

Конец

— Господи, что же это был за день

— Все очень просто. Раз ты спрашиваешь, я отвечу. В нем не было ничего такого, что было бы мне интересно

— Минутку, мы же провели целый день в душевной компании. Нам было весело!

— В это время я была в холодной темной комнате.

— О чем ты?

— Я отвечу, раз ты спрашиваешь. Это комната твоих представлений о себе и о обо мне.

— Я не понимаю, о чем ты, о каком холоде.

— Ты говоришь, как тот, кто хочет разобраться. Тогда я отвечу. Холодно там, где остыло, а не там где холодно.

— Ты хочешь сказать, что я забыл о тебе? Опять.

— Это звучит как то, что ты хочешь разобраться. Что ж, мне уже теплее.

Не конец