И будет время великого террора. И само время будет террором. Он не будет долгим, но будет великим. Как террор внутри человека -всегда велик.

Не живу, а подглядываю за часами. Знаете, это такая модная игра нашего времени. Было 17.59 и вот ты сам застал 18.00. Не чудо ли! А вот эти 22.22 и 11.11? Только чёрствое сердце и несуеверный взгляд пройдут мимо этого минутного чуда. А знаете, что, пожалуй, самое моё любимое? 14.44! Это уже совсем не рано и совсем ещё не поздно, а главное, это самое время для всего.

Конец

Мало ли, что говорят люди, когда они умирают. Мало ли, в чём они клянутся, кого ждут и кого винят. И зачем только ангелы их слушают, зачем они так безвольны, зачем так послушны и усердны в исполнении просьб и клятв умирающих. Кто придумал этот закон? Почему у умирающего сознания в агонии больше воли и прав, чем у божественного существа, молча следующего за его больной невыстраданной и невыраженной волей? Сама смерть, похоже, не может это исправить, мало ли что смерть.

Конец

…чтобы книгу прочитали. Хотя в пору хотеть, чтобы книгу написала. Я написала. Книгу. Там так и будет указан автор, и это буду я. Потом еще одну. Книгу. Так я буду писать книги. Это даже не телеграфный стиль Хемингуэя, насколько это кратко и обрывисто, но так будет. Я буду писать книги, их будут читать. Я буду волноваться о критике, обо мне узнают, потом узнают еще. Об этом я тоже буду волноваться. Но книги буду писать, а их будут читать. А те, кто будут читать… Всё дело в них. Не я, они, хотя, конечно, и я, создадут новый мир, новую культуру, новый образец. Читаете это? Значит Вы уже что-то обо мне узнали, и новый мир ждет нас.

Конец

У Бога нет недостатков, у Бога есть мы.

Церковь не даст ответа, но Спас среди нас. Он уже видит людей, их сердца и остатки душ. Нет у людей покаяния, отняли, не прижилось, нет идеала любви, нет памяти. Спас все равно придет. Он среди нас. Спас.

На меня обрушилась правда, как это с правдой всегда и бывает. Сильно, мы говорим, что безжалостно, а на самом деле правдиво. Правда рушится на нас, когда мы правда всё поняли, что происходило до этого, окрепли, успокоились, и теперь готовы принять правду. Или когда мы правда ничего не понимаем или перестаем понимать и тогда правда тоже рушится, как единственное спасение. В таком варианте главное поверить, что всё это действительно и есть правда. Ведь обрушиться может надежда, планы, но никак не правда. Мы думаем, что правда это то, что безапелляционно случится с нами в конце жизни и к тому-то времени мы точно всё поймем правильно и будем готовы и точно спасемся. Но нет. Правда случается и обрушивается много чаще. Каждый раз, когда мы думаем, что нам нужно счастье, а на самом деле спасение.

Конец

И сказал Бог: «Не будет счастья тому, кто несчастлив в поиске Меня».

У ангелов нет работы, как она бывает у людей, у них есть жизнь. Трудная, трудовая, сложная, непонятная. Каждодневная молитва и сосредоточение, собранность и точность, спокойствие и радость. Каждую минуту ангел чувствует свою жизнь. Ангел обязан чувствовать и прислушиваться, откликаться и участвовать, иначе это какой-то безработный ангел.

Конец

С моим другом мы живем Жизнь. Уже давно на двоих. По часу в неделю или по три дня в год. Это уже давно не карма, а жизнь. Карма от нас устала. Не смогла ничему научить или мы у нее научиться. Так что теперь у нас только Жизнь.

Конец