А ещё они борются за звание… В общем, это всегда неожиданно, ты всегда не готов. Только на словах и звуках ты помнишь, как любишь детей, как готов наблюдать за ними часами, как быстро они растут, какие они смешные и как ты всё готов сделать для их развития. Но когда наступает тот самый момент… когда звуковые дорожки твоего small talk под топиком «о детях» начинают прокладывать уже совсем реальную дорогу в твою реальную жизнь, ты теряешь контроль и ориентацию — в любых простанствах. Сказать, что ты обескуражен, удивлен — нет, ты фактически предан — это же совсем близкие люди не оставили твоей жизни шанса на тишину и прежний разговорчивый уют. Это же твои соседи сверху купили своему ребенку пианино.

Конец

Он грезил кино, казалось, оно уже сделал для него всё, всех выучил, всех узнал, все запомнил. Только не хватало ему в кино одного — страсти. Такой страсти, которая бросается с экрана на зрителя из каждого кадра, не похоти, которая липнет к его зрителя голове и телу, не рекламы и унижения, которая захватывает мысли и дух, а страсти жить, менять мир, влюбляться, нежиться, загорать светящимся загаром голубого экрана. О такой искренней страсти он мечтал, каждый раз заходя в кинозал. Он искал ее на экране, в лицах героев, в самом сюжете, в каждой детали, даже в глазах зрителей, разделивших с ним время, и практически никогда не находил. Практически. За очень редким случаем, когда он видел поистине обнаженную душу творца, создателя, мистика. Это могло быть короткометражное, случайное, нежданное кино, афиш которого не встретишь в городе, не увидишь на телеэкране, не встретишь в ночном эфире. Как же мало в кино страсти, как мало в нем жизни и как много страсти в самой жизни, в обнаженном сердце творца, в сияющих глазах зрителя, разделившего время.

Конец

К ней приходили души и спрашивали совета — как быть , как любить , как не страдать , куда плыть , где попутные ветры . Она и сама была Душа , светлая , белая , чистая , окрыленная , загадочная и задумчивая . Ей нравились эти вопросы , но чаще она молчала и только пожимала крыльями , смущаясь и розовея от внимания . Она складывала крылья и летела дальше , в новые миры и пространства, где ее ждали новые души   новые вопросы , а она лишь складывала и расправляла свои крылья , приводила их в порядок , латала от длительных перелетов и двигалась дальше. И души ей встречались разные и новые, другие, но вопросы их оставались одни и те же. Так долетела душа до Бога , сильная светлая изменившаяся , окрепшая , прожившая , окрыленная , склонилась перед Ним и спрятала крылья.

— Как леталось тебе , родная , какой мир ты создавала, где твои друзья, почему ты одна ?

— Сначала мне было очень трудно взлететь , как будто меня закопали , но я нашла силы. Потом мне было трудно двигаться вперед, но я нашла любовь. Потом мне было трудно оставаться на месте , но я вспомнила о Тебе. Я видела много душ , все они были мною , я слышала много вопросов , но ни один из них не был про Тебя , я никого не смогла взять с собой , потому что никто не спросил , как добраться до Тебя. Я испытала много любви , много радости творчества, много счастья , но все это осталось там , с ними , для них это сейчас важно . Поэтому я одна здесь.

— Чего бы тебе хотелось тогда сейчас?

— Я хотела бы стать сильнее , что другие души видели и слышали меня, чтобы видели Тебя во мне , чтобы их тянуло Сюда через меня.

— Тогда тебе нужно еще одно путешествие , родная , чтобы стать сильнее, чтобы окрепнуть и обрести Силу. Помни , что мир будет другим , мир будет страшнее , чем ты видела , люди злее , чем ты знала. Он будет такой , что у душ , которых ты встретишь , будешь еще меньше любви , еще меньше счастья , только чтобы разглядеть тебя.

— От чего так, Господи ? Почему люди хотят страданий и ужасов , чтобы познать Тебя ?

— Это их выбор , только их выбор, родная. Лети!

Конец

Я даже не знаю, кто из нас безумнее — я, среди яркой городской ночи чиркающий сюжеты и образы один за одним, или эти облака, подглядывающие в мои ночные окна, меняющие формы, направления,  мечты. «О чём мечтает облако?» — спрашиваю я себя. О чем бы мечтал я, будь я облаком — ну хоть бы вот этим перистым, с розовым краем и капризным характером, склонным к осадкам? Нет, они точно мечтают . Мечтают и спорят с друг другом , смешивая потоки, подражая окраске и заигрывая с горожанами. Одни улыбаются солнцу и строят ему глазки, другие, чаще более смелые и плотные затмевают солнце в защите, стремясь дать ему так необходимый покой. Куда нежнее утренние облака, они сами кажутся сонными, это облака-стажеры, я прекрасно знаю о чем говорю — перед рассветом, когда я обычно забываю себя среди черновиков и прошу помощи неба, я часто замечаю, как ночь сдаёт смену дню. Робкие утренние облака со всем утренним трепетом и ответственностью ровняются по небу, робко выстраиваясь в фигуры и формы. Какое же это счастье быть зрителем парада облаков! Только ради этого можно было стать городским писателем, медленно и незаметно превращаясь в гения, как облако в своей мечте становится небом. Только ради этого возможно такое терпение к рождению творчества, это как небо в своей любви рождает очередное облако.

Конец

Она никого по-настоящему не любила, она так и хотела . Она желала своего одиночества, своей независимости, своей силы. Она боялась чужой боли , потому что боли было достаточно в ней самой , она страшилась стороннего зла , потому что его и так хватало в жизни , она избегала людей и уже перестала их проверять и отбирать , приближать и приближаться к себе, такой странной и одинокой . Казалось бы , нет ничего проще сказать привет, улыбнуться , посмотреть более нежно и внимательно , но почему всегда за этим открывается пропасть горя и отчаяния , потоки скорби и печали , горечи и отчаяния , которые она уже не в силе была сдерживать ? Она не знала кому задать этот вопрос , с кем поделиться и посоветоваться о своей жизни и что творится вокруг. Пока однажды она не поняла сама, что счастье не в количестве радости , не в сумме средств , не в каждодневном празднике , не в безропотности перед потоком горя и слез , а в Тишине…Внутренней спокойной собранной и правильной, выдержанной и безбрежной , как сама жизнь — она обязательно есть снаружи и есть внутри , этого не может не быть , иначе негде было бы разлиться и развернуться потокам боли и страдания , не было бы места и счастью , если бы ни Тишина. Ее честь и достоинство , ее благость. Когда есть тишина , есть место и есть этому месту время и есть этому времени жизнь. Она стала давать себе Тишину, у нее стало появляться  место, время стало на ее стороне , жизнь повернулась к ней , а она к Жизни . Она сделала свой первый вдох , она почувствовала воздух , обрела свою Тишину , встретилась со своей силой , нашла ей время и место , нашла ей друзей , нашла ей счастье , нашли ее средства , пришла к ней любовь , пришла от нее забота , улыбнулось ей счастье и поцеловало в лоб , как самое сокровенное дитя , как самый любимый цветок , как самое преданное создание, как новую звезду в небе , как ангела любимого человека , как озарение , которое спустилось с неба. Никого больше не было в этой Тишине , только она и этот поцелуй Бога.

Конец

В городе пахнет свежими новостями. О, этот запах невозможно с чем-либо спутать. Он тонок, игрив, долгожданен, таинственно холодный, как говорят «леденящий душу» — нет, он просто свежий. Это значит, что где-то за сотни миль раступились горы, сошли ледники, раслилась река, обернулась луна, улыбнулась юная дева и начался новый век. В этот момент и веет свежими новостями — это приближение неведомой сказки, мечты, лучшего в себе и в других, когда вера в то, что никогда ничто не будет как прежде, сильнее всего. Потому что это сама природа, сама суть, сама мать — она всегда сильнее. Она всегда чище, всегда мудрее, она всегда. Вот родился дождь, он совсем не такой как был год назад, вот завелась тропа, которой не было прежде, вот открылся родник, с такой водой, которую еще никто не пил, которой никто не пробовал. Это и есть они — свежие новости, которыми полнится город, их еще вроде и нет совсем, но все их чувствует и готово принять, встретить и пропустить. Каково это быть этим новым дождем, новой тропой, чистой водой, лучом света, улыбкой девы, тенью горы? Это райски прекрасно.

Конец

Иногда мне кажется, что знай и слышь люди, что звучит у меня в голове, они бы лучше меня понимали. Или мне действительно только кажется. Как кажется, что звучит музыка и как она прекрасна, даже когда говорит диктор или голос в метро. Простой голос, который кто-то слышит каждый день, возможно, кому-то он не нравится уже много лет, а может, наоборот, ради него и его тембра кто-то просыпается каждое утро. Я соглашусь, это очень странно сказать, признаться, что внутри меня звучит голос — часто он молчит, иногда сердится, чаще поет и тревожится, что песни закончатся, а их так никто не услышит, они так никого и не вылечат, не согреют. Мой голос это мое сердце, мои песни это мои чувства, и дай Бог, чтобы песни звучали, голос был здоров и крепок, а сомнения… Кажется, они задуманы как партия второй скрипки — казалось бы не нужна, но без нее никак! Без ее дополнений, изгибов, акцентов — они дают игру и тайну, которая так нужна тем, кто несчастен, кто не любим, кто забыл, она им говорит, что это не случайно, не смиряйся с этим, не надо — иди и звучи! Звучи так, как никто никогда не сможет звучать в этом Оркестре, пусть пока ты освоил только партию второй скрипки и то очень тихо, поверь, она тоже ой как нужна, ты просто еще не слышишь всей ее тонкости и красоты, а я слышу, уже слышу. Как же я тебя слышу. Как ты дышишь, как чувствуешь, как любишь… как же красиво ты любишь. О, я знаю эту ноту, она такая недосягаемая , что не каждый опытный музыкант может ее взять, а ты уже виртуоз, иди и играй ее на всех площадях, это музыка твоей жизни, твоей любви, твоего сердца! Иди и никого не слушай, даже если ты еще не слышишь даже еще себя.

Конец

Как легко быть кем-то и как нелегко быть самим собой, каждый день признаваться себе, что ты не та или не тот, кем привык себя считать и называть. А кто я? Мудрые говорят, что нет ответа на этот вопрос. Зато можно задать много других и разных, не менее действенных и больных — кто ты, сидящий рядом, кто ты смотрящий из окна, кто ты, живущий ниже, кто ты, что никогда не видел моря. Кто ты, сила, кто ты море, кто ты Солнце, какой твой восход и закат. Меня нет, и правы мудрые, что нет ответа, нет меня. Никто не умрет, и я не останусь.

Конец

У меня очень странная совесть — совершенно не приспособленная к нынешней жизни. Она без устали готова убирать чужой мусор, терпеть выходки скверных похожих и при этом неистовстве внешнем совсем забывать о распорядка внутреннем. Как порой грустно увидеть себя в ретроспективе собственных действий на заднем плане, а то и вовсе за кулисами или только подходящим к театру. Не надо так, совесть, прошу тебя.