Вы будете смотреть на меня, а я на вас — глазами полными любви и свободы. Вас накроет паника, потом злость, потом ненависть, потом ненависть ко мне, потом и она пройдет, и вы привыкнете к этому взгляду. Ничего не могу поделать, на нас так и смотрят, глазами полными любви и свободы, и я не могу Их предать.

Конец

Пока вы празднуете смешные юбилеи, я думаю о том, что делает человек, который нажал красную кнопку. Не чувствует, не думает, не хочет, а делает. Он варит кофе, собирает газеты, переворачивает страницу, набирает через автодозвон секретаря и планирует новый день. Он не думает над ценой своих действий, своих ошибок, не анализирует своих мыслей — он делает. Ошибается и делает. Цену назначат другие.

Посвящается всем вождям.

Конец

Жизнь человеческая не имеет предела. Беспределен и сам человек. Беспредельна и его глупость относительно своей природы и относительно своей жизни. Более всего человек не переносит, когда ему говорят правду о его жизни, когда подталкивают и ведут к ней, даже за руку, даже когда это и правда предел. Как бы он или она не достигли в жизненном благе совершенства, не развились там и к этому любовь, говоря об этом, он или она никогда этому не поверят. Человек любит болезни, боль, неудачи, но не беспредельность собственной жизни, не себя в ней. И жизнь в этом совсем не виновата.

Конец

Вот и подобрались мы к твоему горю. Что будем делать?

Оно правда такое страшное, как я себе представляю?

Только ты сможешь его оценить. По мне так обычное горе.

А могу я совсем не смотреть на него?

Смотря что ты не хочешь в нем увидеть?

Не хочу видеть то, что я его сам создал и мучаюсь теперь вместе с ним.

Как человека унижает ложь. Ничто так не унижает его, как ложь. Унижает его душу, его судьбу, его чувства. Ложь оставляет на нем грязные пятна. Так, что к нему бояться подойти добрые ангелы со своими подарками, хорошие события проходят стороной. Представить и вообразить трудно и горько, какой бы была жизнь человека, если бы он не марал себя ложью. Сделайте невозможное — сберегите хотя бы детей от этой лжи, от ее смрада и удушья, отдайте им всю свободу, на которую только способны.

Конец

Когда глаза спят, это хорошо. Пусть они отдыхают. Они многое видят за день. Еще они защищают ум — не пускают дальше своей красоты страшное увиденное или прочитанное. Когда глаза устали, это значит они мало видели за день красоты или совсем ее не увидели или красоту от них скрыли. Глазам обидно. У них есть большая цель, даже миссия — увидеть в жизни что-то важное для души. Давайте глазам отдохнуть, не смотрите ими на всякое и на всяких, у них еще столько работы. Пожалейте уже глаза.

Конец

Как тяжело готовить себя к горькой правде. Что мир, ради войны, деньги ради близости, любовь ради рабства. Я дам себя три дня и уже потом узнаю горькую правду.

Конец

Когда день хочется провести вместе с кем-то — это хороший день. Это хорошо желать разделить с другим тепло и радость, которыми так щедро одаривает каждого жизнь. Не горем, не скукой и даже не мудростью, а счастьем. Как хорошо, что мы оба со счастьем, пойдем погуляем с ним? Пойдем покажемся с ним миру? Поедем с ним в дальние места жизни, пусть там тоже настанет счастье, пусть там от него станет светлей. Нам обязательно надо быть счастливыми, это хорошо. Если не можешь выразить своих чувств, просто стань счастливым и мир тебя поймет.

Конец

Интересно, на писателей подают в суд? Ну там, к примеру, он украл чью-то не очень эмоциональную жизнь и сделал из неё роман. Или он взял реального человека, в сущности никакую личность, а сделал из неё героя? Часто писатели осмеливаются рассказать чью-то жизнь в своих книгах, придав ей…. смысл! Не многие сами могут себе это позволить, а тут такое.

Согласна, не стоит им этого прощать! Нужно идти с ними на контакт, вопрашать, негодовать, требовать объяснений. Пора уже остановить этих бесстыдных писателей, кому ничего в их творческой жизни не интересно так, как чужая жизнь. Пора закрыть им доступ в наши сокровенные мечты и потайные эмоции, которые мы сами себе запрещаем. Пора положить конец этому воровству чувств — у нас у самих уже ничего не осталось из чувств, а те, что кое-как сохранились, и те больные.

Пусть писатели уже успокоят свои тревожные и любящие сердца, пусть оставят наши души в покое — мы сами не можем с ними совладать. Пусть судом будет признано их нарушение наших прав на страдание и скорбь, на нашу боль и на нашу жизнь. До нас не может достучаться ни Бог, ни совесть, ни любовь — с чего вздумалось этому писателю вершить над нами свои моральные нормы и правила — нам вполне хватает наших простых желаний. Судить писателей самым строгим судом, каким они судят нас.

Конец

В спасении душ все средства хороши. Надо — будешь дурачком, надо — будешь говорить в лоб, надо — будешь молчать. Да-да, молча тоже можно спасать. Замолкает всё вокруг, а душа сама оживает. Надо — станешь другим, чтобы тебя не узнали. Удивится тогда душа и пойдет навстречу. Надо —  уйдешь с насиженного места. Заскучает душа по теплу и встанет с места прежнее тепло искать. Надо — расскажешь сказку душе (соврёшь в смысле). Она поверит, развернет свои крылья и полетит. Надо — скажешь, что никто никогда душе о ней не скажет. А вдруг она услышит? Может обидится, может загрустит или задумается от твоего слова, но оживёт, а значит спасется. Надо это душе, надо.

Конец