Есть искренность, а есть комплексы. И часто это путают. И как же человек хорош в своем несовершенстве.

Конец

Ходила по телу Боль, и не было этой боли места. Просилась она в Гнев на близких — ей не позволила Совесть, просилась она в боевой спорт — ей Тело не разрешило, не справилось, потом просилась она в другой образ жизни — Лень была против. Так и живет она внутри, нигде не находя себе места, но постоянно напоминает о себе — может быть однажды Совесть, Тело и Лень ее отпустят из своего пленного мира.

Конец

Как я пишу? Я молчу и тихонько задумываюсь. Задумываюсь о том, что есть То, что придумало и создало этот мир, в которым мы все растем. Это То, что посвятило этому столько времени, сил и любви, столько страсти и впечатления. И я не могу остаться в стороне и не оценить и не отблагодарить этот труд, остаться в стороне, делая вид, что я не причем и я не понимаю, зачем и почему мы все пришли сюда. Я могу как все сидеть в очереди, а думать и писать об этом. Делать работу, переделывая идеальную жизнь, а быть в этом. Могу смотреть в глаза напротив, а видеть и ждать этого. Это никогда не скучно, это никогда не грустно, это никогда не закончится, пока все помнят о своей работе.

Конец

Ко мне пристала душа. Не отходит уже которую неделю. Знаете, как жена к мужу с новым гардинами — каждый вечер она спрашивает его совета, сначала о светлых, потом об укороченных, еще вечером они обсуждают вариант с теснением или с синтетической тканью. Она так переживает, а он просто согласен на все. Он знает, что она сделает правильный выбор.

Она не может спать, прокручивает разные идеальные варианты и не может остановиться на каком-то одном — ей хочется воплотить в жизнь все эти решения одновременно, она не хочет никого обижать или оставлять без должного внимания.

Ведь в мире столько достойных вещей, к которым хотела бы прикоснуться душа. Столько нелепых дружб, столько вредных отношений, столько нелюбимых работ, столько обиженных расставаний, невысказанных чувств и неподаренных объятий. Душа смотрит на все это, как та же хозяйка, и ей очень хочется найти этому применение, навести порядок, дать жизнь.

А что человек? Людям давно не до чего нет дела — они устали сами от себя, от ощущения, что они уже ничего не могут сделать в жизни по собственной воле. Всегда есть обстоятельства, которые выше, причины, которые сильнее, мысли, которые больнее. Человек пасует перед ними и отступает назад, в свой покой и слабость, в свою человечность, в свою причину.

Нет, душа совсем не такая. Она неравнодушная, она помнящая, она ищущая. Она только и думает, как достичь своих целей. Она сильная. Такая сильная, что однажды может решиться полюбить этот мир без вас, и вам уже будет не угнаться за ней и за ее идеальными целями.

Повесьте уже эти гардины и не спорьте с душой. Без нее вас не будет радовать ни одно окно в этот мир, где бы вы ни были и откуда бы вы не уходили. Хотите разминуться с душой или отмахнуться от ее жизни? Не стоит. У души еще столько жизни…

Конец

Что вы себе думаете, Бог вас не видит? Вы не верите, не общаетесь, не обращаетесь и хотите обеспечить по отношению к себе взаимность?

Каждый взгляд и каждая мысль взвешены, еще до того, как вы себе их позволите. Нас измеряют ангелы каждый день, каждый миг, везде и всюду. Что с нашей совестью, что с нашей гордыней, в каком состоянии с нами любовь. Очень многое в нас интересует ангелов. Мы под прицелом, под присмотром, смотря кто в каком состоянии.

И не надо удивляться или пытаться удивить в последний ответственный момент, когда уже определен диагноз и выписан рецепт и одобрено лечение. Это и есть Божественное измерение. А не то, что вы так желаете получить за ваши бесконечные признания вашей простой человеческой правоты.

Почему мне писарю не молчится? Я тоже измеряю. И под каждый замер готовлю слова. Я здесь, чтобы говорить вам словами о том, какое у вас божественное измерение. Вы не можете представить мою муку, когда просто нечего сказать, когда пусто, когда ничего святого, когда нечего измерять — одна простая человеческая правда.

Голая, капризная, неверная самому человеку, самому автору, принимающая форму чего угодно гадкого и дурного. Вот тогда и приходится молчать, тогда тишина, тогда безвременье. Молчать до тех пор пока от правды не станет тошно, пока небо не опрокинется на нас гневом или любовью. И тогда снова есть чем дышать, о чем писать и о чем молится.

Молится о том, чтобы человеческой правоты стало меньше. Меньше места простоте человеческих чувств и капризов, эгоизму. Обвините меня в идеалах? Право вашей правоты. Мое — в чистоте и точности измерений.

Конец

Самый лучший день. День, когда все смыслы на месте, когда никто из них не ушел, никого не забрали, никто не был убит. Все живы и очень возможно родятся новые. Подождем их. Главное, что уже все готовы.

Конец

Жил был человек. И был у него ангел. И был у него демон. Чтобы не сильно скучалось ему на Земле, так Подумал. Демон обещал легко, ангел молчал и улыбался. Демон торопил, ангел — расправлял шире крылья. Демон покупал ему сладости, ангел восстанавливал силы. Так и жил человек между ангелом и демоном, между сладостью и силой, между временем и доверием, между лестью и добротой. Не до скуки ему и не праздности. Все как Задумал.

Конец

Что душа делает зимой? Ходит в храм, смотрит в глаза любимого, варит суп, смотрит новости, читает «Источник», мнит себя Рорком, верит в вечность, глядит на снег за окном, радуется скидкам, мечтает о детях, придумывает им имена, покупает подарки без повода, думает, вспоминает, идет в храм.

Конец

По чтению Айн Ред «Источник».

Счастье счастливого человека не ждет. Оно им становится, чтобы стать счастьем для других. А еще счастье счастливого человека заразно. Совсем не так как счастье доброго человека или завистливого. Все хотят счастья счастливого человека, все хотят этот иммунитет, но сначала нужно переболеть счастьем доброго человека и человека завистливого — это такие детские болезни, которым взрослым лучше не заражаться. Будьте здоровы и будьте счастливы счастьем счастливого человека.

Конец

Какие красивые люди. Вот любуешься охранником, а какой он красивый менеджер. Или менеджером. А он ведь охранник, еще и некрасивый. Все бывает в этой божественной красоте.

Конец