Я не привыкла решать вопросы деньгами — у меня просто никогда не было их столько, чтобы решать те вопросы, которые мне приходится решать. Прав ли Бог, верен ли Замысел, почему Красота, может быть, даже в чем Смысл. Вопросы не больше денег, нет, они просто другие. Почем здоровье, сколько пользы, какой комфорт, какая скорость, достаточна ли площадь. Какие ответы, столько денег и нужно. Вопросы тут не причем.

Конец

— А откуда Ты знаешь мой секрет?

— Я сам тебе его подарил. Как ты просил.

— Мне часто кажется, что Ты знаешь все мои секреты.

— Это так.

— Есть то, что Ты не знаешь обо мне?

— Я не знаю Тебя. Только секреты, которые ты от меня создал, которыми ты не являешься.

— Разве человек не Тайна?

— Только не для Меня.

— Зачем я Тебе?

— Мне нужны твои вопросы. Мне нужно знать, как ты думаешь и что думаешь обо Мне.

— Разве я могу думать о Тебе и задавать Тебе вопросы?

— Я скажу тебе. Ты не можешь не думать обо Мне и не задавать Мне вопросы.

— Как же я тогда живу?

— Мне нравится Твой вопрос.

Я не буду говорить тебе правду, она тебе не понравится. Я не буду говорить тебе ложь, она не сделает мир лучше. Я буду говорить тебе любовь, но ты ее не услышишь. Ты испугаешься строгости, я не услышу теплоты. Так мы и будем говорить на языке любви пока не поймет нас обоих смерть.

Конец

Я хочу рассказать вам историю, поверьте ей. Даже если ее не было, она обязательно была. Обязательно было место и время и обстоятельство, когда душа вспомнила о любви и полюбила.

Конец

Он стал еще дальше, душа уже не выберет снова и снова эту муку любить, ее любить. Слишком больно уже и слишком бессмысленно. Не знала она, что словами, что несдержаны, и поступками, что не продуманы, не отношения ломаются, а любовь убивается. Выбирала она это или нет, этой его любви, преданной, тихой, недеятельной уже не будет рядом. Еще будет она биться тихо, возгораться в хорошую погоду, но все это не сложнее агонии и смерти, которая уже началась. Мудрый врач не потянется рукой или сердцем вправлять и спасать, реанимировать. Все поймет, констатирует факты, поклонится и отойдет. Нет ничего больнее и горче, когда умирает любовь, она сама так решает, долго терпит, живет, а потом решает. И не понимает еще сердце, которое обесточивают, которому уже жгут свечи, что не будет у него больше этой привязанности, не понимает еще душа, что не будет она больше ее любить, ни как прежде и никогда. Страшно душе, но и она поймет. Станет меньше, чуть спрячется. Вспомнит, что уже не раз хоронила она любовь, пожалеет себя. Никакая ее улыбка уже не спасет, никакой знак. Закрыла любовь на нее уже свои глаза, простила, отдала место выбору, обернулась прахом и ушла к краю пропасти. Так по осени умирала любовь от очередного смертельного приступа.

Конец

Смотрю я на утро и что с ним стало. Вот он, молодой, идет с красивой душой отметил утро смрадом алкоголя, а ведь как красив и как юн. Поклонится ему мое счастье взглядом молчаливым, замрет на секунду — это для него секунда, пусть услышит он ее. Ведь людям так важно утром, что кто-то молчит про их души и про их красоту.

Конец

Как же хочется чужой костюмчик поносить, да с чужого плеча примерить, а надо свой нести. И пуговки-то на нем такие уже не ладные, да фасон не по все места принимается, старомодный вроде, а никуда из своего костюмчика и не денешься. Латаешь ямочки, сшиваешь петельки, крепче замки сажаешь, так-то можно и еще сезон прожить. Только бы погода не подвела. А то ежели дождь на тебя обрушится, так вымокнешь, вовек не просохнешь, а коли солнце палить тебя будет своим огнем, блеклым костюмчик станет, не ярким совсем, неприметным. Ну а если ветер поднимет на тебя руку, вовсе держись. Так ведь совсем костюмчик излатается, износится раньше сроку, слаб будет. Только бы с погодой теперь везло. А костюмчик мы подлатаем, доживем до следующей ярмарки, соберем грошей, да поедем к купцу, выбирать себе костюмчик новенький, да брать себе тканей разных — чтобы на все века! Приглянемся купцу, видит он, что пред ним хозяин ладный, да покупатель разумный — как фасон смотрит, как ткань берет, как складывает ото шва ко шву.  Спросит тогда купец: «Где носить собираетесь? На свадьбу ли или на крестины обновляетесь, прибавление никак ждете?». Засмущает вопрос его и обрадует, что не зря на костюмчик копил да на ярмарку снаряжался, что костюмчик берег до последнего, что обновка теперь пришла. Скажешь радостно, со смирением: «Что вы, радостный человек, не на праздник я наряжаюсь, да не к случаю беру, не в подарок. Я ведь, знаете, никогда прежде костюмов себе не шил, все латал и латал старый, собирал ему рукава да подклады худые. От дождя берег, да от солнца прятал, каждая складочка здесь мне родная, каждая стежка своя. А вот думаю теперь, да все крепче думаю, вот придет мне время уходить, с миром прощаться, последние слова говорить, а костюмчик все тот же. Неправильно это, надо бы раньше его отпустить. Невозможно это из мира уходить да в старом костюмчике».

Конец

Совсем скоро, я знаю, ты случишься в моей жизни. Случись, пожалуйста, так, как ты хочешь, как ведет тебя душа. Делай , что тебе сейчас хочется, только, пожалуйста, случайся. Тихо или страстно, нежно или горячо, в тишине и в музыке, на природе и в городе. Я не смею тебя ограничивать. Пожалуйста, случись со мной.

Конец

Как хочется ехать, чтобы где-то быть, где-то жить. Просто ехать и знать, что там уже все есть и все было даже до того, как ты поехал. Было, цвело, ждало, дышало, любило. И был ты, просто теперь вы наконец-то вместе.

Конец

Прости, но не осталось во мне больше души. Вся расплылась она в слезы от греха и боли. Вся рассыпалась в буквы и образы. Вытекла из меня по капле любовью. Рассеилась в воздухе словами утешающими и взглядами сердечными. Испарилась с кожи объятием любящим, пожатием дружеским.

Прости. Не нашла от меня поддержки, не узнала во мне любви, не увидела в жизни моей друзей сердечных, только прохожих встречных. Не родны ей мои чувства неловкие, мои части нетонкие, мои дома грубые. Нет живого в моей жизни для нее. Не хочет за жизни она борьбы, не хочет она моей неправды, чьей бы красивой правдой это не было.

Прости, но нет ее. Нет ее трепета, нет ее страсти, нет радости ее во мне. Нет счастья летнего жаркого, нет красоты, нет участия. Мои кротости, мои скромности потому что нет ее со мной, потому что ищу я ее. Потому и зову, потому молюсь. И будет моей молитве три дня и три ночи. Моей душевной молитве. И умру я потом в один миг, если не будет моя молитва услышана, если не будет она хороша для души. Потому, что я без души, что душа без любви — невозможно.

Конец