Посвящается ББ

Ты друг мне, а тебя уже нет. Душа ходит по местам, что наши, и не находит тебя. Не переживай, они так и останутся нашими, я никому их не расскажу. Но ты, тебя нет. Это не про твой юбилей, не про сорок и не про девять. Это про память. Она безвременна и потому вечна. Помнит тебя моя Душа, хранит тебя, обнимает воспоминание о тебе. Подружилась она с тобой, друг стал для нее ты. Вожу уже столько времени душу по тропам твоим, по местам, что наши, но не может она успокоится, ведь нет тебя. Пусть хранит тебя память моей души и будет тебе светом.

Конец

С дачи полные запасов сумки, а глаза голодные до счастья, до смысла, до настоящего, до родного, чего не каждый удастаивается построить на земле от самого себя. Тянемся к земле, а от неба бежим. Радуемся его солнцу нам, его звездам нам, а самого неба не видим. Прикипели, устроились, облагородили, но не нашли. Ни дачи, ни смысла. Зато на электричку не опоздали. Слава небу.

Конец

Из этой погоды обязательно родится что-нибудь хорошее. Может быть, новое чувство или старая любовь. А может они просто встретятся, посмотрят друг другу в сердца и увидят там новых себя, уже не измученных страстью, а теплых и светлых, любящих и дарящих. Пусть все у них сложится, пусть будет тепла им погода, пусть боль отступит или тоже согреется, глядя на их новую старую любовь.

Удачи им!

Конец

Человек это просто человек. Субстанция. Нет ничего, что представляло в человеке Интерес. Сам по себе человек ничего не стоит, кроме заключенных в нем возможностях. И возможности эти нечеловеского порядка. Это и талант и способности и чуткость, доброта. Это высшие дары, это отчаяние человека, когда он понимает, что их нет и он просто человек. Все думают, пока они люди, что любовь их сделает нелюдьми. Нет. Не нужно этой сделки — признаваться в любви, дарить любовь, мечтать о любви, делать вид, что любишь, даже любить собственно не надо. Ты все равно человек и век твой не мерен любовью. Он мерен добротою, на которую ты был способен, несмотря на твою Любовь.

Конец

Сейчас я вас удивлю о любви к себе. Ее нет! Можно было ставить точки, может одну две запятые, но вообще ее нет, что кокетничать. С кем? Себя это кого? Нет, вы только вчитайтесь, вслушайтесь, можно даже написать и с прочтением тут же обезкуражиться «Я себя люблю». И? Себя которого? Вот где этот счастливчик, которого воспели в записи? Проснулся, увидел полноту и дремоту созданной собой иллюзии и давай еще ее любить, холить, лелеять, оправдывать, уговаривать посмотреть на реальный мир чуть больше распахнутыми глазами, это вы любите? Верьте, что вы еще даже не знаете, кого это и как любить, как себя, и кто этот я. Этого еще нет, оно не просыпается рядом по утрам с надеждой на встречу с вашей пусть и любовью, потому что вас нет, тех, кто любит, а только хочет любить. И не притворяйтесь, что это вы уже так сильно любите, прикипели, вы только хотите, и все разом, даже вы сами, должны этого вдруг тоже захотеть и откликнуться. А их может самих еще нет, а есть только любовь, она была и будет до вас, до них, до себя и ей не надо просыпаться и уговаривать быть с вами, она уже есть. Есть любовь.
Конец

Счастье — очень дозируемая вещь. Доза счастья, как шприц укола. Позволить себе каплю счастья может сегодня не каждый счастливый. А если увидят, а если осудят, а если будут требовать поделиться или рассказать секрет действия? Это нисколько не позволительно, даже капелька счастья, нисколько. Вот тебе, пожалуйста, горя, сколько ты не хочешь, страстей, сколько бы тебе не представилось бы, мерзостей для первой твоей утренней мысли, о каких ты и не думал. Пожалуйста! И не приведи тебе ума испортить это своей дозой счастья. Она же испустит свою амброзию во все углы, весь смрад оживет, вся темнота начнет стонать в тревоге о своей погибели. Да кому нужна эта доза твоего смертельного счастья?

Конец

Господи, вот выключил бы Ты свет, что мы? Во мрак так и просимся, потому что и не видно там — ни нас, ни наших пороков. А на свету обнажены наши раны перед Тобой, что не стали еще достижением. И пекутся эти раны под Твоим светом, не понимая, что они будущие лепестки наши, ветки к Тебе, листья Твои. Темнота не питает, лишь скрывает до поры и до времени, но восходишь Ты солнцем и горят наши цветы. Выключи свет, Господи, вот наша к тебе жалкая молитва.

Конец

Вот меня обидели или я обиделась, здесь это одно и тоже. Вот как молиться, Господи, прости мою обиду, прости моих обидчиков или прости меня? Да это тоже одно же. Такое несчастье и горе подпустить обидное. Вот где молитва нужна. Вот такая. Господи, позволь мне идти прямо, но не гордо, чтобы не познать твоего от меня отчуждения. Пусть я буду лететь высоко, но смиренно, пусть я знаю свое место, пусть узнают мое место другие, пусть не буду и я его скрывать, что любое мое это твое и от тебя. И что нет у меня права занимать никакого своего места, кроме твоего, Господи, твоего — какое ты мне уготовал, которое ты мне создал, к которому ты меня привел. Пусть не буду я неблагодарен твоей доброте и милости, твоей щедрости и любви, твоему благословению и открытию меня. Пусть я буду беречь и защищать уготованное тобой, от себя и своей слабости и силы и от других. Даже не будут другие искушены мной занимать мое место, которое ты для меня придумал, которое ты для меня родил. Да буду я достоин твоего замысла и твоих даров. Да буду я уважать в других только твой замысел и уготованное тобой для других.  Да не посягну на твою святость и честность, не посрамлюсь перед тобой, ни в себе, ни в других, ни под силою слабости, ни под счастьем горя. Ты один мне ведущий, ты один мне источник, ты один во мне будь. Без обиды.

Конец

Я не буду ничего решать и никого не убивать. Это будет жизнь на белом листе, где неможно пролить каплю чернил или крови. Ведь Он же ходил по воде?

Конец

Все люди стали мне напоминать Бога.