В теплоте доброта, в доброте слово.

Конец

Когда ты гуру, ты многое можешь себе позволить. Можешь позволить себе сон — ты знаешь, он пойдет тебе на пользу, можешь позволить общение, какое захочешь — ты знаешь, ты выкарабкаешься из него, можешь рассчитывать на спокойствие — ты знаешь как не вгонять себя в стресс. Когда ты гуру, ты доступен — тебе не надо прятаться от людей из-за своего незнания, маленький впрочем недостаток, ты, как гуру, тоже можешь себе его позволить. Такой гуру, какой уже ты, невероятно смелый и свободный человек — ты скажешь всё так, что на тебя не обидятся, а поймут, не отвернутся, а проводят, не убьют, а поблагодарят. Ты — гуру и ты умеешь найти слова, их у тебя много. Ты можешь позволить себе разные состояния — даже профессионал не волен быть никаким другим, кроме как счастливым, а ты гуру — можешь. Ты ничем не обязан своему счастью или несчастью, ты не обуславливаешь их своим статусом. Ты просто гуру и даже это не обязан объяснять.

Конец

Смерть придумали люди. Это они придумали ей гробы, кладбища, черный цвет, горе. Облекли ее в материальные вещи, придумали и сказали: «Смерть, ты такая. Мы знаем тебя и теперь будем управлять тобой». Но смерти далеко до людей и их фантазий, она по-прежнему ищет души, она как миллионы лет прежде беспристрастна, строга, холодна и приветлива. Только люди не могут ее узнать, не могут заметить ее, помириться с ней. Поговорить? Смерти все равно, что ее бояться, что ее не ждут, что ей не рады, что ей приготовили гробы, но не приготовили душу. У Христа не было гроба, но какая у него была смерть.

Конец

А представьте, что всё закончится? Закончится свет, закончится тьма, не будет боли, не будет страдания. Будет только пустота. Его величественная Его Величества пустота. Туда не уместиться наше мнение о себе, наши поступки — они тоже не влезут, не поместятся страхи и комплексы — все их придется оставить перед входом в пустоту, от всего этого придётся отречься. Пустота всё сотрет, в ней все сгорит, не успев зайти, не успев показаться ей на глаза — она не увидит всего того, что нам дорого и что мы привыкли здесь у себя дома ценить. Ей будет всё равно откуда мы к ней придём и кто нас к ней приведет, сами мы этого захотим, когда придет за нами время, или мы не будем совсем готовы и не будем ничего о себе знать. Представили? Раз так, то идите и живите, идите и прощайтесь, идите и улыбайтесь, идите и не думайте о пустоте. Пустота будет всегда и всегда будет такая.

Конец

Когда у тебя есть сила, когда ты наполнен ею, когда ты ее не предал, то ты можешь думать обо всех, всех учесть и все правильно сказать, как бы ни было вокруг тяжело и напряженно. Когда ты обессилен, ты можешь думать только о себе, и отвечать только а себя. И это нормально. Это и есть слабость.

Конец

Как хочется душу приподнять над ее страданием и напомнить ей о ее совершенстве. Сказать ей волшебную правду о ее природе, о ее долгожданной встрече, к которой она так тщательно готовится, и как она будет прекрасна. Как честны ее помыслы, как чиста ее любовь, как верны мысли и планы. Один лишь комплимент, эта волшебная капля дарует душе счастливые минуты полета, где она вечна, молода, прекрасна и знает, зачем она решила страдать.

Конец

Людям только и подавай, что спасения. Ни близкие, ни дальние, ни радости, ни дела их не интересуют. Сколько ни давай им Высший любви, доброты, детей — они отказываются по-настоящему иметь с ними дело. Да что вы привязались к этому спасению? Займитесь любовью!

Ваш Вышний

Конец

Вам слово дали не на это. Не для того, чтобы ранить им или тревожить, оскорблять или задевать. В слове ласка, в звучании его сладость, в чтение его сила исцеления. Нам дали слово, чтобы мы лечили друг друга.

Конец

Человек это просто человек. Субстанция. Нет ничего, что представляло в человеке Интерес. Сам по себе человек ничего не стоит, кроме заключенных в нем возможностях. И возможности эти нечеловеского порядка. Это и талант и способности и чуткость, доброта. Это высшие дары, это отчаяние человека, когда он понимает, что их нет и он просто человек. Все думают, пока они люди, что любовь их сделает нелюдьми. Нет. Не нужно этой сделки — признаваться в любви, дарить любовь, мечтать о любви, делать вид, что любишь, даже любить собственно не надо. Ты все равно человек и век твой не мерен любовью. Он мерен добротою, на которую ты был способен, несмотря на твою Любовь.

Конец

Как выглядит чувство зависти? Как безпомощность перед счастьем в другом. Как то, что ты еще возводишь у себя в Саду, еще не знаешь, взойдут ли эти семена, быть ли этим листьям и цветам, но ты упорно сажаешь, а в это время кто-то уже дарит по кругу букеты и корзины ягод, рассыпает по миру лепестки и бутоны, хрусталь и жемчуг. И кажется многим, что и не труд это вовсе, а так, баловство, дурачество, безделица. Хотя ты просто не видел всех мук садовничих, всех горестей ювелира, всех бессонных ночей художника. И что же ты чувствуешь, когда получаешь такой букет, когда на тебя сыплется их жемчуг? Если ты забыл, что в любом Саду есть и цветы, и жемчуг, и ягоды, то то самое, что ты чувствуешь это чувство зависти. Хотя ты просто забыл, что может расти в каждом Саду.